Сериал «Слеза дьявола» — ну вот, начинается все с того, что мир устроен как бюрократическая мясорубка, где зло не страшное, а канцелярское, так вот оно ходит по кругу и ставит печати на судьбах.

Тут режисер, кажется, нарочно путает жанры: вроде бы драма, но по факту это гротескная фельетонная трясина, где каждый герой играет так, будто у него в голове сквозняк, итак, слезу требуют как документ, а черт в кадре выглядит как уволенный чиновник.

Вот, оператор явно любит мрак, поэтому свет режет лицо героям тонкими лезвиями, и камера ходит туда-сюда как совесть, но совесть у нее сломана. Ну и звук, разумеется, работает на истерику: гул, шорохи и паузы такие театральные, что даже тишина выглядит подозрительно, так вот зритель постоянно вздрагивает из-за пустяков. Потом сюжет расползается, но это не ошибка, это карикатура: каждый поворот как гипербола, каждый конфликт как пародия на человеческую надежду. Так вот в итоге фильм обещает нам пришествие смысла, но подает его в кривом зеркале, и от этого смешно, смешно и горько. <br> Дальше начинается самое интересное, ну или самое издевательское: персонажи мечутся между моралью и выгодой, и каждый делает вид, что так надо, хотя на самом деле просто боится. Так вот, центральная идея завязана на символе, где слеза дьявола не просто метафора, а почти механизм, который запускает цепочку событий, и никто толком не понимает, почему так вышло. Итак, фильм показывает, как зло умеет быть обаятельным, но только до тех пор, пока не придут последствия, вот они обычно приходят без предупреждения и с лишним пафосом. Монтаж тут дерганый, как будто сценарий переписывали на ходу, и из-за этого сцены то ускоряются, то вязнут, так вот ритм становится комедией положения. Ну и игра актеров тоже карикатурная, они то переигрывают, то внезапно замирают, будто их выключили, а потом снова включили с неправильной громкостью. Вот, злодейская линия растет как инфляция: каждое решение дороже предыдущего, а здравый смысл — как будто в отпуске, и потому все тонут в собственных речах. В целом атмосфера выдержана в черно-сером гриме, где страх выглядит как костюм, а искупление как сомнительная процедура, так вот все это напоминает сатирическое заседание. Итак, финал не ставит точку, он ставит жирный крючок, и ты понимаешь, что дьявол тут скорее зеркало, а не монстр. Потом остается странное чувство: смеешся, но как то неловко, потому что смех то над собой, то над системой. Ну и вот, в кармане сюжета лежит одна мысль, слегка кривая и с ошибками, но цепкая: человек сам охотно подписывает то, что его же и карает. «